Волгоградцам рассказали, как меняются численность и виды рыб в водоемах

Волгоградцам рассказали, как меняются численность и виды рыб в водоемах

Чем орудовали волжские рыбаки 100 лет назад? Какую пользу принесло создание водохранилищ на Дону и Волге? Правда ли, что душман является гибридом карася и сазана, и какую напасть наслала на оккупантов волгоградских водоемов сама природа? На эти и другие вопросы «Вечернему Волгограду» ответил главный ихтиолог Нижневолжского филиала ФГБУ «Главрыбвод» Сергей Яковлев.

Осетров лишили нерестилищ

 

– Сергей Валентинович, рыбаки все время говорят: «Сейчас рыбы нет, вот раньше…» Есть какие‑то объективные данные о том, сколько рыбы было раньше в водоемах Волгоградской области, а сколько сейчас? Тенденция действительно такова?

Волгоградцам рассказали, как меняются численность и виды рыб в водоемах

– Вы знаете, вопрос неоднозначный. 80–100 лет назад не было такого количества рыбаков. И ловили в основном для себя: поймали – поели всей семьей и немного на зиму. К тому же не было холодильников и морозильников, как сейчас, позволяющих в большом количестве заготавливать рыбу.

 

Профессиональных рыбаков, которые занимались исключительно рыбалкой, было мало. Но они обеспечивали себя, а в лучшем случае соседей, жителей своего села.

 

Какие были орудия лова? В основном деревянные лодки, мощных моторов не было. Сети из пеньки, которая сильно подвержена гниению. Их необходимо было сушить каждый раз, иначе они развалятся. То есть существовало много ограничений, которые не позволяли вылавливать рыбу в большом количестве. Возможно, поэтому и казалось, что рыбы много…

 

С другой стороны, тогда еще не было водохранилищ. Цимлянское создано в 1952 году – перекрыли Дон. Волгу – в 1961 году. Поэтому рыба была не только местная, но и проходная, которая нагуливалась в Каспийском, Черном, Азовском морях и заходила в реки на нерест – это в основном осетровые.

Увеличилось население в городах, соответственно и объем канализационных стоков. В сельском хозяйстве стали применять множество химических препаратов, что привело к загрязнению воды и тоже сказалось на рыбных запасах…

 

– Но я помню, что черную икру мы ели ложками и не в таком далеком прошлом – 30–40 лет назад… А вот мои внуки, да и дети уже не знают, что это такое…

 

– Все верно. Как я уже сказал, практически все осетровые у нас – русский осетр, севрюга, белуга – являются проходными рыбами. В Волгу (а также в Дон) они заходили для нереста, поднимались до самого верховья, вплоть до Рыбинска, и там на каменистых галечных перекатах метали икру. Частично заходили осетровые и в Каму.

 

Из проходных можно назвать также белорыбицу, которая через Волгу поднималась в основном в Каму, а дальше – в реку Белую. Каспийский лосось, минога, сельди – волжская и черноспинка – также поднимались в верховья Волги, Камы. Волжская сельдь была весом до 0,5 кг, а черноспинка – до 1,5 кг. Они заходили в огромных количествах. Соответственно всю эту рыбу во время хода ловили и заготавливали.

 

После перекрытия рек плотинами доступ к нерестилищам, которые находились наверху, был отрезан.

 

Изначально при создании Волжской ГЭС был построен рыбоподъемник, чтобы пропускать проходную рыбу на нерест. Он работал несколько десятилетий. Но затем было построено 3 ГЭС на Каме, введены Саратовская, Жигулевская, Горьковская и Чебоксарская ГЭС на Волге. И весь Волго-Камский каскад превратился в цепь водохранилищ.

 

А что такое водохранилище? Это водоем, который находится на реке, но скорость течения в нем намного меньше. А для всех проходных рыб, в первую очередь для осетровых, необходимо течение, как и для сельдей, белорыбицы и каспийского лосося. Когда образовались водохранилища, уровень воды поднялся, скорость течения снизилась до минимальных значений. И перекаты перестали работать – сам каменисто-галечный грунт есть, а течения нет. А для нормального развития икры этих рыб необходимо течение, чтобы икра омывалась, иначе она погибает.

 

В первые годы за счет работы рыбоподъемников рыба проходила к нерестилищам, но эффективность этого воспроизводства была очень низкая, а с годами нерестилища стали заиливаться и совсем потеряли свое функциональное значение. Где‑то с середины 80‑х годов рыбоподъемник на Волжской ГЭС перестал работать: отправлять рыбу на верную гибель не было никакого смысла…

 

Одно время под плотиной Волжской ГЭС скапливалось огромное количество проходной рыбы. Это привлекало массу желающих завладеть ею. Поэтому, но главным образом из‑за нехватки нерестилищ, количество осетровых упало до критических значений. Дело в том, что, собираясь на нерест, рыба готовится, запасает определенный процент жира, чтобы хватило энергии. А тут доходит до ГЭС и упирается в плотину. Этот фактор в совокупности с загрязнением Волги привел к физиологическим изменениям в организме рыб. Изменилась структура мяса осетровых, стали расслаиваться мышцы, началась интоксикация. В результате туши мертвых осетров в большом количестве валялись по берегу Волги.

 

Сейчас осетровые есть, они заходят, но в минимальном количестве.

 

«Как коронавирус, только среди карасей»

 

– То есть остались только воспоминания и нет никакой надежды на восстановление рыбных запасов?

 

– Создание плотин катастрофически сказалось на численности проходных рыб. С другой стороны, появились водохранилища – Волгоградское и Цимлянское, которые можно отнести к водоемам озерного типа. На отдельном участке Волги площадь водоема увеличилась в 10 раз, а на Дону – во все 20. Вода стала лучше прогреваться, развилась кормовая база, поэтому оседлые виды рыб стали стремительно размножаться. Наши основные промысловые – это сазан, сом, лещ, щука, плотва, густера, синец, судак, берш, язь, жерех. Хорошая, ценная рыба.

 

Перечисленные виды – в основном фитофильные, которые нерестятся на растительности в прибрежных водах, на некотором расстоянии от дна. При образовании водохранилищ под водой оказались большие луговые площади, которые стали хорошими нерестилищами и дали развитие кормовой базе. Это тоже стало причиной стремительного увеличения популяции.

 

Благодаря этому стали образовываться рыбколхозы. Они были и раньше на Волге, на Дону, но существенного промысла не было.

 

Создание водохранилищ послужило толчком для формирования и развития рыбохозяйственной отрасли, рыбу стали вылавливать в больших количествах.

 

А если начали добывать, значит, надо и перерабатывать. Поэтому параллельно с созданием рыбколхозов стали строить рыбзаводы: в Красной Слободе, Дубовке, Камышине, Калаче-на-Дону, Нижнем Чире. В отдельных селах появлялись посолочные цеха от заводов. Все активно развивалось, до конца 80‑х годов промысел рос. Пик добычи в Цимлянском водохранилище пришелся на 1989 год – 16 тыс. тонн рыбы. Это с учетом Ростовской области, но на их долю приходилось 30–35 %, все остальное – наше, это примерно 11–12 тыс. тонн.

 

Причем цимлянская рыба благодаря хорошей кормовой базе всегда отличалась – была жирная, отборная, и по советским прейскурантам лещ цимлянский был на несколько копеек дороже обычного. Это же касалось и другой рыбы – синца, плотвы…

 

На Волгоградском водохранилище промысел был меньше, до 5,5 тыс. тонн в год на 2 области (Волгоградскую и Саратовскую).

 

В это же время постепенно начали развиваться прудовые хозяйства. Создавались и государственные воспроизводственные заводы – наш волгоградский осетровый рыбзавод, который работает и сейчас. Мы выращиваем порядка 3 млн осетровых в год и выпускаем в Волгу. На Цимле в Котельниковском районе Цимлянский рыборазводный завод занимается в первую очередь выращиванием растительноядных видов рыб, потом добавился сазан для выпуска.
Тогда каждый рыбак мог поймать и на Волге, и в обоих водохранилищах достаточно много рыбы. Когда шел промысел (путина), рыбу не только перерабатывали на заводах. Много в свежем виде продавали с машин и в магазинах во всех городах и поселениях области. В доперестроечные времена лещ стоил 65 коп. за 1 кг и каждый мог позволить купить себе рыбу…

 

– Почему же цены были такие низкие?

 

– Потому что рыбный промысел всегда был нерентабельным и государство доплачивало разницу рыбколхозам. Была такая государственная политика. В советское время рыбаки жили хорошо – могли себе за сезон купить «Жигули». А это был показатель очень весомого достатка. Да, это была тяжелая работа, но рыбаки знали, за что они трудятся.

 

Но наступили 90-е годы, и все стало существенно меняться. Началась рыночная чехарда – появились левые перекупщики, которые на коленках в подвалах солили рыбу. Поскольку они за бесценок скупали ее у рыбаков, меньше стало поступать на рыбзаводы. 

 

В 90-е годы промысел резко упал, на Цимле – до 7,5 тыс. тонн, на Волгоградском водохранилище тоже в 2 раза – до 3 тыс. тонн.

 

Потом рынок постепенно начал выправляться, стало меняться законодательство – вышел закон о рыболовстве. Начали наводить порядок, поэтому в середине 2000-х уловы стали подрастать. Сейчас на Цимлянском водохранилище имеем уловы в 10–11 тыс. тонн в год, на Волгоградском – до 4–4,5 тыс. тонн.

 

С изменением экологических условий на водоемах произошла структурная перестройка видового состава рыб. Это связано с тем, что водохранилище – своего рода отстойник. Если раньше сильное течение уносило все загрязняющие вещества в море, то сейчас все, что попадает в воду с берегов (ядохимикаты, удобрения, промышленные и канализационные стоки), накапливается в водохранилищах, приводит к их заиливанию. 

 

Бесконечные ветры в нашей степной зоне дают разгуляться волнам, которые разрушают берега, что также ведет к снижению емкости водохранилищ и их загрязнению. Луговые нерестилища стали зарастать жесткой растительностью – тростником, камышом, рогозом и др. 

 

Балки-заливы, которые были хорошими нерестилищами, оказались отрезаны от основного русла. Для того чтобы восстановить экологическое состояние водохранилищ, нужны большие усилия и средства.

 

В итоге количество промысловой рыбы уменьшается. А на первое место стали выдвигаться те виды, которые более приспособлены и менее требовательны к условиям среды – качеству воды, содержанию кислорода, могут чаще нереститься…

 

– И тут безу­словным лидером стал душман?

 

– Душманом рыбаки называют нашего серебряного карася, часто они кличут его еще гибридом. Почему? Он для нас нехарактерный, наш привычный карась – озерный золотой. Серебряный карась более крупный, чем-то похож на сазана. И рыбаки домыслили, что это гибрид карася и сазана. Но это никакой не гибрид, а отдельный вид – серебряный карась. Его в свое время, еще 150 лет назад, приво­зили с Амура: амурского сазана для разведения в прудах, а вместе с ним и карася. 

 

В Сибири, за Уралом находится основной ареал серебряного карася, там он занимает определенную нишу, но больших скоплений не образовывает. А когда его привезли в наши водоемы, конкурентов у него стало намного меньше, плюс отличные условия существования, и постепенно он начал заполнять собой все вокруг.

 

Простой пример. Если в 1988-1989 годах карася в промысле было очень мало, в общем объеме он составлял меньше 1 %, то сейчас эта цифра – свыше 50 % всего промысла. С одной стороны, его много и это хорошо, но с другой стороны, это не ценная рыба. Он не такой вкусный, не такой жирный. Для технологической переработки подходит слабо. Взять вяленого карася и вяленого леща – это небо и земля!

 

Карась костлявый, быстро высыхает, если в замороженном виде лещ может год лежать и почти не потеряет в качестве, то от карася за полгода почти ничего не остается. Мощная чешуя, большая голова – это тоже минусы. Плюс на нерестилищах он пожирает икру других рыб и тем самым отвоевывает себе место под солнцем.

 

Многие говорили: вот останется один карась, съест всю рыбу… Но природа мудрее, чем человек, и не терпит какого бы то ни было доминирования. В свое время предпринимались определенные меры, чтобы уменьшить популяцию этого вида. Рыбакам из областного бюджета доплачивали за вылов карася. Но природа сама начала регулировать этот процесс – лет 12 назад началась гибель серебряного карася. Он погибал везде – на Волге, на Дону, на Волгоградском и Цимлянском водохранилищах, в Волго-Ахтубинской пойме… 

 

Казалось бы, если это отравление, то должна гибнуть рыба, менее приспособленная к внешним условиям, более чувствительная. Ан нет, только дохлый карась валялся кучами по берегам…

 

Мы брали пробы воды и грунта, смотрели, вскрывали рыбу – все органы в порядке, паразитов нет. Возили в ветлабораторию, смотрели на различные виды заболеваний. По результатам всех исследований определили, что это было специфичное вирусное заболевание. Типа коронавируса, но только у карасей. Другие виды рыб это заболевание не затрагивало. И сейчас с периодич­ностью в 2–3 года подобные вспышки повторяются. Это привело к регуляции численности карася, хотя его все равно достаточно много – на Цимле до 50 %, на Волгоградском водохранилище – 30–35 %, в пойме – около 40 %. 

 

В Красную книгу и обратно

 

– Какую рыбу мы уже никогда не попробуем? Я помню, в детстве ела совершенно изумительную простипому, и еще одна из вкуснейших – шамайка.

 

– Простипома – это океаническая рыба, которую ловили у берегов Антарктиды. В СССР был хорошо развит океанический промысел. Шамайка – это народное название, правильно говорить шемая.

 

У нас она обитает в Азово-Черноморском и Донском бассейнах, в Волгу практически не заходит, нерестится в некоторых притоках Каспия. Раньше, когда не было Цимлянского водохранилища, шемая в основном нагуливалась в Азовском море, в его северной части, более опресненной, и на нерест заходила в Дон с притоками – Иловлю, Медведицу, Хопер, поднимаясь до самых верховьев. 

 

После перекрытия Дона Цимлянской ГЭС численность шемаи упала. Но потом она стала образовывать локальные популяции в Цимле и начала использовать водохранилище для нагула, как раньше использовала Азовское море.
Этой рыбы никогда не было много. Шемая очень чувствительна к качеству воды, занимала свою небольшую нишу. С ухудшением условий ее численность стала сокращаться. Так как шемая заходит на нерест в небольшие реки, поймать ее гораздо проще. Там ее стали добывать в большом количестве сетями и ловушками, и популяция настолько уменьшилась, что этот вид внесли в Красную книгу. Штрафы за вылов сразу возросли. Начались работы по восстановлению численности шемаи в Нижнем Дону, на Медведицком рыборазводном заводе.

 

Данные меры сыграли положительную роль, и постепенно шемая начала восстанавливать численность, особенно в Нижнем Дону. Это привело к тому, что в прошлом году шемаю вывели из Красной книги. То есть ее вы уже вполне можете попробовать, но только после того как эту рыбу также исключат из Красной книги Волгоградской области.

 

Если говорить о рыбном разнообразии в магазинах, то сейчас выбор намного больше. Раньше, например, к нам редко привозили дальневосточную рыбу – горбушу, кету, кижуча и др. Ассортимент стал больше, появилась различная морская рыба… Те же камбала, палтус… 

 

Легко можно найти в продаже мясо и икру осетровых. Но эта рыба на 100 % выращена в искусственных условиях. Рыбоводный промысел в стране с каждым годом растет, строятся новые бассейновые, прудовые и садковые хозяйства.

 

Технология отлажена: и получение икры при жизни рыб, и выращивание мяса. И в живом виде продается, и в охлажденном.

 

В природе эту рыбу добывать нельзя – вылов запрещен. Минога, белорыбица, каспийский лосось тоже включены в Красную книгу. Эти рыбы к тому же достаточно сложные для воспроизводства, очень требовательные к условиям содержания. 

 

Всего один завод в Астрахани, который занимается воспроизводством белорыбицы, и все. И то выращивание производится в небольшом количестве. А каспийским лососем занимается единственный завод в Дагестане.
Работа по искусственному воспроизводству осетровых год от года приобретает все большую актуальность. Сохранение этих видов рыб идет именно за счет искусственного воспроизводства.

 

Конечно, в идеале было бы хорошо довести воспроизводство до таких масштабов, чтобы вновь начать промысел, но в ближайшее время, к сожалению, это невозможно. Задача всех наших заводов – сохранить популяции осетровых, чтобы в будущем было от чего оттолкнуться.

 

Марина Злобина. Фото: Сергей Яковлев, ИД «Волгоградская правда» / Кирилла Брага.

 

Источник

Понравилась статья? Обязательно поделись с друзьями :)


Пожалуйста, оцените статью